«

»

Распечатать Запись

Троцкий, Добрый Хим и Маяковский ,

Наталия ДОБРЫНСКАЯ

Троцкий, Добрый Хим и Маяковский

“Пишущий о российской революции не может часто найти даже печатных вещей, выходивших в наших столицах. А где-нибудь валяется эта самая книжица или газетина… – Была тут одна интересная карточка да еще плакат, а где они – неизвестно, кажется, селедку завернули… А ведь по этим клочкам день за днем можно было в стишках и карикатурах проследить всю историю… Поэтому не надо брезговать кажущейся незначительностью материала. Надо хранить каждый клочок. Пока не все растеряно… собирайте все… и сдавайте в музеи и прочие учреждения, обязанные следить за историей”.

В. Маяковский. “Собирайте историю” (1923)

007[2]010[1]009[2]

80 лет прошло с того дня, как “певец революции” Владимир Маяковский покончил счеты с жизнью. Фаталист, и потому всегда отчасти самоубийца, он не раз вкладывал в барабан один патрон и играл с самим собой в “русскую рулетку” – испытывал судьбу.

Сейчас за право жить для одного из его стихотворений борется коллекционер из Ялты Дмитрий Одинцов.

В книге Д. С. Одинцова “Календари и люди”, вышедшей в Ялте в 2001 году, автор упомянул о “стихотворно-пропагандистском календарике”, который вышел в свет за пять лет до смерти В. Маяковского. В небольшом, сложенном в триптих календаре оказалась спрятана загадка, которую попытался разрешить наш земляк.

Этот табель-календарь на 1925 год был издан киевским губотделом “ДОБРОХИМ” и отпечатан в киевской железнодорожной типографии имени Ленина в 25 тысячах экземпляров. Стоил он на тот момент 6 копеек и выглядел по всем агитационным канонам того времени.

На левой створке нарисована голова в противогазе и буденовке с красной звездой. По периметру доброхимовские лозунги, один из которых хоть сейчас применяй смело: “Око за око, газ за газ!”.

На правом клапане – насупившаяся, будто бы еще не успевшая очухаться от только что снятого противогаза, физиономия “красного люцифера” Льва Троцкого и цитата из него же. Разворачиваем календарик: внутри годовая таблица, окаймленная линейками и бордюрами текста вроде “Удар врага направит мимо – работа “Доброхима”. А вот на оборотной стороне как раз и нашел коллекционер и календариограф Дмитрий Одинцов загадку и задачу для своих исследований.

На заднем клапане календаря были напечатаны лесенками стихи “О крестьянине Пахоме и добром Химе”.

 

Ждал урожая большого

Пахом,

Чаял поправить делишки,

Думал: “Не буду на

хлебе сухом,

Будут в хозяйстве

излишки”.

 

Вдруг на Пахомову рожь

невзначай

Два нападения вражьих:

Сверху летит на него

саранча,

Снизу подходит овражек.

 

Был бедняком безлошадным

Пахом,

Быть ему, знать, и

безхлебным:

“Бога, должно быть,

прогневал грехом,

Надо умаслить молебном”.

 

Но из Москвы волостной

исполком

Выписал доброго Хима.

Хим прикатил: “Не

кручинься, Пахом,

Дело твое поправимо”.

 

Бог тебя выдаст, и враг

тебя съест,

Коль не решишь с ними

разом:

Знай, ни молитва, ни

ладан, ни крест

Спора не выдержит с газом.

 

С газом возьми ты мудреный

баллон,

Сила вся в нем, не в

молебнах.

Добрая химия – верный заслон

Против вредителей хлебных.

 

Сказано – сделано: пущенный

газ

Бьет по врагу, а не мимо:

Поле очищено; хлебушко

спас

Чудный прибор Добро-

Хима.

 

Так из беды, ровно гусь

из воды,

Выйдем всегда мы

сухими,

Коли сомкнем трудовые ряды

В красном своем Добро-

Химе.

 

Ни имени, ни фамилии автора под стихами нет.

 

– Руководствуясь взглядом поверхностным, – рассказывает Дмитрий Одинцов, – я всегда считал автором “мадригала газовым баллонам” Владимира Владимировича Маяковского и был уверен, что стишата эти давно известны. Велико же было удивление,

когда, вычитывая полное собрание сочинений поэта – академический тринадцатитомник – я обнаружил, что вирш “О крестьянине Пахоме и добром Химе” отсутствует в нем напрочь!

Известно, что Маяковский писал агитационно-политические и рекламные тексты для вывесок, афиш, упаковок, газетных объявлений, летучих листков – в общем, мастерски исполнял ту работу, которая сейчас называется копирайт. Владимир Владимирович на контрактной основе обслуживал “Резинотрест”, “ГУМ”, “Моссельпром” и “О.Д.В.Ф”.

Однако, выполняя работу, поэт не всегда заботился о том, чтобы подписывать свои строчки, почти все они выходили анонимными. Больше того, издавая поэму “Сто пятьдесят миллионов”, Владимир Владимирович ее тоже не подписывает: “Кончил “Сто пятьдесят миллионов. Печатаю без фамилии. Хочу, чтоб каждый дописывал и лучшил. Этого не делали. Зато фамилию знали все”. Такое “печатание без фамилии” уж очень похоже на ловкий пиар-ход, как сейчас говорят, ведь Маяковскому невозможно было подражать – он угадывался сразу, по первым строчкам.

Тем не менее, ученые признают, что собирать неподписанные тексты Маяковского и доказывать их авторство требует кропотливого труда, а не меньше того – удачи.

Коллекционер взялся за непростое дело, он решил определить авторство Маяковского у стихотворения, напечатанного в календаре.

Для этого Дмитрию Сергеевичу пришлось прибегнуть к самым различным и не самым простым методам литературоведческого анализа. И, прежде всего, труд заключался в том, чтобы сравнить стиль “Доброго Хима” с “фирменным” стилем тех стихотворений Маяковского, авторство которых бесспорно.

Для начала исследователь взялся за тему “доброй” (или, по крайней мере, полезной для выживания пролетариата) химии.

Откуда вообще взялось слово “добрый” по отношению к ядам?

Кто его запустил в обиход? Это сделал “бесштанный Лёвка” или “Бронштейн бескартузый” (как называл его Маяковский) – Лейба Бронштейн, он же Лев Давыдович Троцкий. Именно его монохромный портрет красуется на календаре-складне. А все потому, что 19 мая 1924 года, выступая в Москве на учредительном собрании и выступая за “химизацию общественного мнения масс”, он, как основатель “ДОБРОХИМА”, сказал: “Если кто и имеет право на жестокость, то это мы… У нас химия и авиация будут сочетаться с добротой не в силу нашего советского словосложения, а по самому существу”.

Так что “доброта” по сути, означала самую настоящую войну, правда химическую. И летописцем этой войны стал, естественно, Маяковский.

А Одинцов обратил внимание, что о химвойне поэт пишет и в “Мистерии-БУФФ”, и в агитпоэме “Летающий пролетарий”, и в стихотворениях “Непобедимое оружие”, “Красная зависть”, “Готовься! Стой! Строй!”.

Но этим фактом связь поэта-трибуна с доброхимовским календариком еще только намечена. И тогда исследователь аргументированно и изящно выходит к “ДОБРОХИМу” через “Общество друзей воздушного флота”.

В 1925-м году по прямому заказу “О.Д.В.Ф.” Маяковский создал цикл текстов для плакатов, вышедший в сборнике “Агиткультуру в рабочий клуб”. Но был еще один сборник (который, впрочем, в тираж не вышел), он назывался “Сам пройдись по небесам”. Там, в стихотворении “Вот для чего мужику самолет”, описано уничтожение саранчи порошком с неба – фактически рассматривалась доброхимовская тема.

Для того, чтобы обосновать связь двух оборонных обществ, Дмитрий Одинцов обратился к истории:

– Генеалогия оборонных обществ, предшественников ДОСААФ, многое проясняет, – рассказывает Дмитрий Сергеевич. – “ДОБРОХИМ”, то есть “Добровольное общество содействия химической обороне и химпромышленности”, было учреждено в Москве, в мае 1924 г. Через год, в результате слияния “ДОБРОХИМА” с “О.Д.В.Ф.” был образован

“АВИАХИМ” – “Общество друзей авиационной и химической обороны и промышленности”. С января 1927-го единое оборонное общество стало называться “ОСАВИАХИМ”, а уже после Великой Отечественной оно обрело более знакомое аббревиатурное имя – “ДОСААФ”.

Агитационное творчество Маяковского, как утверждает Одинцов, развивалось параллельно организационно-административным трансформациям добровольных оборонных обществ. В 1925-м Владимир Владимирович написал стихотворение “О.Д.В.Ф.”, а чуть позже, но в этом же году, панегирик объединению “О.Д.В.Ф.” и “ДОБРОХИМА”, названный “Вместе!”:

Мало лететь, в самолеты сев,

Надо бить, да не мимо,

Вяжи работу О.Д.В.Ф.

С силою ДОБРОХИМА.

 

Работа Маяковского по созданию легких для запоминания и точных агиток, таким образом, была связана сотрудничеством с несколькими обществами. А они, связываясь между собой, постепенно сооружали единое паратекстуальное пространство автора. Естественно, что в таком пространстве вращались и участвовали в словообороте одни и те же слова, одни и те же, или очень близкие, рифмы.

Дмитрий Одинцов обнаружил большое количество совпадений с индивидуальным стилем поэта: устойчивые рифмопары, характерная лексика, басенная композиция, речевая мелодика, изобретение и употребление в стихотворении советизмов и свойственных времени неологизмов.

И, кроме того, “за” гипотезу коллекционера говорила исключительная индивидуальность в графическом оформлении календаря. Известно, что, участвуя в верстке, Маяковский всегда восстанавливал разбивку строк на “ступеньки” и требовательно поправлял наборщиков, если они по незнанию вытягивали строки в линию. Но, кроме “лесенки”, у графических работ поэта было немало особенных черт: геометрия линий, использование простых фигур, особенное обрамление пространства рисунка.

– Мне приходилось атрибутировать календари периода НЭПа, это реклама 1925 и 1926 годов со слоганом “Нигде кроме, как в “МОССЕЛЬПРОМе” – рассказывает Одинцов. – Владимир Маяковский как раз тогда служил в Центральном художественном бюро данного треста. Поэт и художник-оформитель, он блестяще конструировал настоящие шедевры мелкалендарной печати, исповедуя принцип единства слова и графики, артистически виртуозно интегрировал заголовки и тексты, иллюстративную часть, числотаблицу и поэтическую составляющую.

Вот и календарик “ДОБРОХИМА” сконструирован таким же образом: упругая плотность графических элементов, стихотворная “лесенка”, остроумное применение линеек, гаммы кегелей и гарнитур. Сходным исследователь считает использование геометрических фигур – квадратов – в уголках календарных таблиц.

Так почему же, если авторство Маяковского столь очевидно, стихотворение “О крестьянине Пахоме и добром Химе” до сих не было учтено историками литературы?

Ответ прост – во всем опять виновата политика! С 1927 года развернулась многолетняя и жесткая борьба с троцкизмом, а имя “демона революции” стало ругательным. Все, что хранило отпечаток Лейбы Бронштейна, изымалось и уничтожалось.

“Троцкистские” календарики держать при себе было смертельно опасно. А вместе с ними отошел в тень истории и текст стихотворения Маяковского.

Постоянная ссылка на это сообщение: http://filotaimist.ru/trockij-dobryj-xim-i-mayakovskij/